Автор Тема: Рассказы от Константина Божко.  (Прочитано 2128 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Kjamus

  • Куратор
  • Старожил
  • *
  • Регистрация: 19 Янв. 2015
  • Откуда: Онега
  • Сообщений: 5220
  • Лайков: 70
  • Поблагодарили: 2353
  • Рейтинг: +14/-2
  • Кямус
Рассказы от Константина Божко.
« : 08 Март, 2015, 19:56:41 »
С разрешения Константина,я постепенно буду сюда выкладывать его рассказы.
Пользователи, сказавшие спасибо: КЛИМ, Dionysus

Оффлайн Kjamus

  • Куратор
  • Старожил
  • *
  • Регистрация: 19 Янв. 2015
  • Откуда: Онега
  • Сообщений: 5220
  • Лайков: 70
  • Поблагодарили: 2353
  • Рейтинг: +14/-2
  • Кямус
Re: Рассказы От Константина Божко.
« Ответ #1 : 08 Март, 2015, 20:00:47 »
Константин Божко

                                           Старый рыбак
               

– Давай, покурим, дядь Вить?
– Лежи давай. Они ещё здесь, учуют дым, совсем не уйдут.

Мы с дядькой, словно два партизана славных прошлых лет, уж час  лежим, как в секрете, в каком-то старом, полуобвалившемся, времён Отечественной войны окопе. В жухлой, сырой от росы траве, под кривой одинокой берёзой. Внизу, прямо под горой, со стороны моря, ветер носит чьи-то негромкие голоса. Может, инспекторов рыбнадзора, а, может, просто местных деревенских мужиков, проверяющих в отлив браконьерскую свою снасть. Кто же их там ночью-то разберёт, кто они? А кругом, как ни пучь глаза – темень на тысячи  миль, мириады звёзд  над головой, плывущих куда-то в бесконечности вселенной. Низко – руку протяни. А ещё; полная, круглая, сочная, бестолковая люстра–луна. Которая вроде и светит, но так толком ничего и не освещает. Ни моря тебе, ни тех, кто по этому морю шастает, что-то там в ночи промышляет, и не даёт нам приблизиться к нашим же сетям. Похоже, штатный электрик, обслуживающий небесный светильник, не рассчитал, неверно распределил выделенные создателем киловатты.

Я приехал лодкой, вчера, под вечер. Государство скупо нарисовало в ведомости ежегодный оплачиваемый отпуск, и ни что, даже на минуту, не могло бы удержать меня в скучном, пыльном, унылом городе. Со спешащими вечно куда-то людьми, серыми невзрачными панелями многоэтажек, и дырявого, давно позабытого дорожниками, похоже навсегда, асфальта.

И вот я здесь. Я вернулся. Вернулся в мир детских  воспоминаний. Туда, где прошло моё детство. Где каждый дом, каждый человек, кажется близким и знакомым до сих пор. Только это было вчера, а сегодня я и дядюшка мой родной, холодной сентябрьской ночью, сидим в сыром, полуобвалившемся окопе. Как в засаде. Такая вот, брат, она, суровая северная романтика.

Дядя – рыбак. Настоящий. Ни убавить, ни прибавить. До войны ещё, шестнадцати лет, пацаном, на видавшем виды мотоботе, он ушел в Баренцево море добывать треску. Сейчас, в наше сытое время и представить себе невозможно, чтобы кто-то там, в такие же детские ещё, по сути, годы, пойдёт осознанно пахать моря-океаны, на мелкой посудине, за три копейки и бочку солёной рыбы в довесок. Сочтут за сумасшедшего и, наверное, будут правы. А тогда? Ну куда деваться? Семьи-то немаленькие были, вот и работать приходилось каждому.

Дядька мой – бывший парашютист. Успел, говорили,  повоевать,  хоть и война к тому времени закончилась уже. Сам он не рассказывал об этом никогда. Разве что однажды, под рюмочку, упомянул ненароком, что имел дело с какими-то «братьями» в Прибалтике. Что за братия такая, и не вдавался. Это сейчас мы имеем представление о "братьях лесных ", а тогда... А ещё, приём самбо мог показать. Редко, правда, и то, если очень и вовремя об этом попросить. Только все приёмы его были специфические, нам, пацанам, неподходящие. На убой. Как учили. 

В его жизни всегда были только корабли. Сначала большие, потом не очень, и совсем уж малые. А ещё, зимняя рыбалка. В тулупе, валенках галошами поверху, чтоб  ноги не промочить. В любую погоду. Снег ли, метель, лютый мороз. Я вижу; он сидит сгорбившись, на обшарпанном ящике, с удой в руке, возле просверленной им в льдине дыры-лунки, ловит навагу и камбалу. Страсть. Понимать надо. Таким мне и запомнился.

Но жизнь идёт и, к сожалению, проходит. Пенсия, инфаркт... И, вот, всё время, за исключением долгой зимы, он проводит в родной деревне, на родине. С книгой, газетой в руках, на скамеечке возле избы. Обсуждая внешнюю политику, ругая текущую власть, болея за державу всем своим больным сердцем. Но, нет-нет, да и потянет старого снова к морю, несмотря на преклонный свой возраст и сердечную немощь. Сам ли, поможет ли кто, дотащить его бесконечные сети, что он и вяжет, и чинит на сарае. До тех секретных мест, которые, – он-то знает – принесут ему настоящий, без сомнения, улов.

Вот и сегодня, днём,он, смущённо улыбаясь своей простецкой улыбкой, за которой далеко, за километр, чувствовался несказанный вопрос, сказал:

– Слушай, сетки воткнул, а ничего не попадает. Давай, вынесем, а? Мне одному не справиться.
– Да, конечно. Ну о чём ты говоришь?
– Только, это, смотри… Вода, отлив будет только ночью. Ничего?
– Ничего. Сам-то пойдёшь? Я ведь без тебя и не найду.
– Пойду. Без меня, один ты не справишься.
– Справлюсь, скажи где, – смеюсь.

Он усмехнулся только. Махнул рукой. Да и, правда, чего можно ждать от городского?

Полночь, лес. Узкая тропинка в траве, с трудом различимая из-за спины идущего предо мной человека. Петляет, теряется в тусклом свете фонаря. Качающийся в такт шагам электрический луч, мрачные тени на кустах и деревьях, отсвет полной луны, создают странные фигуры, скудно озвученные голосами ночного леса. Я шел озираясь по сторонам, ожидая подвоха со стороны недружелюбной природы. Зато дядюшка, в отличие, бодренько бежал впереди (вот что значит любимое дело) не обращая внимания на всякую ерунду, которая лезла в мою изрядно подпорченную городом психику. 

Потом уже, отлежавшись в окопе, когда  непонятные личности на берегу наконец разошлись, когда стихли их негромкие голоса, мы настороженно выбрались из засады. Вы поймите ребята правильно: будь вы там, в городе, хоть трижды праведник, но статью за браконьерство здесь, никто не отменял.

В потёмках, запинаясь за выступающие из песка камни, проваливаясь в жидкую глину, добрались наконец до сетей. Сети – если на ощупь – лежали прогнувшись, низко к воде, цепляясь за невысокие колья. Вполне возможно, в них мог быть только мусор и водоросли, принесённые волной и течением. Хорошо, что мелко, по щиколотку всего, не надо глубоко забродить.

Первая рыба, а это оказался сиг – начало сентября  его время,– хорошая, килограмма за полтора, очутилась в нашем бауле сразу после первых же метров сети. Дальше, я только считал: вторая, третья, четвёртая, пятая… Всего – одиннадцать штук.

Вот что значит удача. Может не ловиться, не попадать неделями; погода стоит неважная, ветер не тот, луна неправильная... Но, именно тогда, когда тебе это больше всего нужно – племянник, например, подъехал вовремя – в тот самый момент всё и происходит. Ты получаешь то, чего хочешь. Если заслуживаешь, конечно. Похоже, дядя мой изрядно заслужил. Судя по весу пойманного.

Да нет, правда, какие наши годы? Двадцать килограммов рыбы, полста метров мокрой, тяжелой, нечищеной ячеи, болтающейся за спиной на вырубленной заранее жерди. Ночь, три километра ходом до избы – красивая, вполне себе, история.

Дядюшка шел налегке – сердце же, понимать надо,– иногда оглядываясь назад. Оценивая, видимо, текущее моё состояние. Подсвечивал дорогу  фонариком, что-то там напевал себе тихонько под нос. Про моря-океаны. Излучая на  окружающий мир удовольствие и удовлетворение от хорошо и правильно проделанной работы. А кто бы не порадовался? Скажите.


Пользователи, сказавшие спасибо: КЛИМ

Оффлайн Kjamus

  • Куратор
  • Старожил
  • *
  • Регистрация: 19 Янв. 2015
  • Откуда: Онега
  • Сообщений: 5220
  • Лайков: 70
  • Поблагодарили: 2353
  • Рейтинг: +14/-2
  • Кямус
Re: Рассказы От Константина Божко.
« Ответ #2 : 08 Март, 2015, 20:05:12 »
Константин Божко

                               Такая красная рыба      


"Атлантический лосось, или сёмга (лат. Salmo salar) — вид лососёвых рыб из рода лососей. Может достигать длины 1,5 м и массы 43 кг. Максимальная продолжительность жизни 13 лет."


Ты, это... чай то пей. Пей. Хороший такой чаёк-то. Из Абхазии. Друг вот добрый привёз из Сухума, в мешочке холщёвом, с наклеечкой бумажной и буковками непонятными. На абхазском, наверное. Недавно совсем. Года два как привёз. Всё пьём да пьём. А он всё не кончается да не кончается. Нравится чай-то, поди? Правда, хороший? Светлый почему? Так то ж сорт такой. Специальный. Для севера. Для тундры. И оленей для. Вместо ягеля. Что? Говорю тихо? А, да ты не обращай…

Калачики вот пробуй наши. Северные, ржаные, вкусные. С блюдечка. Угощайся. Сами? Да не, магазинские они. Вчерашние. Я-то чего не пью? Так я по кофе больше. Ты вот чаёк свой допьёшь, так я «турочку»-то и поставлю. Растворимый? Не, не уважаю. Не настоящий он, синтетика как. Чего замолчал то? Кофе тоже, небось, захотел? Ишь ты, ажно у кота глаза заблестели. Ну что с вами поделаешь, городскими. Счас. Поставлю. Кушайте гости дорогие, ежели у вас совести нету.

Как мне лосось норвежский? Ты чьих будешь-то, родной? Не с Луны ли часом? Бродил тут у нас один такой, намедни. Инопланетянин. Воспарил верно, три дня как не видать. Или запил? Ты тоже из этих? Нет такой рыбины - норвежский лосось. Запомни. А вот так. Нет и всё. Семейство лососевое - есть. А в семействе том – виды. Можешь записать. Вот листочек. Сёмга, кумжа, горбуша, форель, сиг, хариус. Пишешь? И это только из тех, что у нас в реке водятся. А ведь помимо: таймень, ленок, нерка, кижуч, кета, да и много брат чего ещё. Но норвежского лосося среди них нету. Вот  ты хоть рожей тресни. О телеграфный столб. Нету и всё! И никогда не было. Деревня.

Норвежский лосось – он обманка, для простого смертного. Для него же и картиночку красивую на фасад нарисовали, с голубым фьордом сказочным и надписью завлекательной. Принимайте продукт, господа , бывшие товарищи! Дешевый и чистый экологически, всем и каждому и по плечу и по карману! А то, что оно на самом деле и не рыба дикая, а животное домашнее – молчат себе тихо и в тряпочку. А нахрена им говорить, империалистам? Себе ж дороже.

Его ж растят, словно скот в загоне, за оградой, в тесноте да скученности. Кормят по часам, комбикормом да антибиотиками, чтоб стадо не болело, чтоб вес быстрее набирало, чтоб продать его скорее. А чтоб цвет мяса был тебе приятен и мил, уважаемый, в корм тот краски накидали. До кучи. Кушайте дорогие сограждане, на здоровье. Здоровье вам обязательно понадобится. Тут тебе бабка и "День медработника" и норвежский лосось единовременно. А ты говоришь  "нравится ли".

А вот теперь послушай! И произноси за мной. Медленно. По слогам. С чувством, с толком, с расстановкой. Повторяй. Ну! Сёмга. Сёмужка. Рыбка. Красненькая. А? Слышишь? Колокольчик поёт! Роса звенит!

Разморозишь её, «листопадочку» дикую. Солнышко осеннее осиновое, за три полных денёчка до мероприятия предстоящего. Да подсолишь крупной, ядрёной, вперемежку с песочком сахарным. Но не так, чтоб слишком. Без фанатизма. А, чтоб сочок лишь светленький дала, соль бы в себя впитала и отпустила б одновременно. Да на ледничок её отдохнуть ненадолго. Да под крышечку, чтоб не заветрилась, не потемнела нечаянно.

И, вот, когда дойдёт она родимая, через пару-тройку дней, то ножичком её остреньким. Да не прямо и беззастенчиво, как в городе своём сумеречном «дохтурскую» на перекусь в обед шинкуете, а наклоном выверенным, тоненько и нежно, чтоб полосочками ажурными на просвет казалася. И, тут же, на тарелочку её, без промедления. Аккуратно и с глубоким уважением.

Водушку затем прольёшь ледяную, родниковую, в рюмочку гранёную старую - так, штоб запотела рюмочка-то, душу в себя приняв. И душа та, капелькой одинокой, проникнув во вне, сквозь стекло толстое мутное, слезою горючею, медленно и печально, до донышка до самого, до основания, и докатилася бы. «Яко жизнь твоя непутёвая, пред тобою днесь протекла.» А сёмужка-любушка – на вилочку её, на один лишь зубчик, ласково... Приготовился, помолился Господу нашему мысленно, прощенья за все грехи свои прежние попросил, рюмочку поднял, перекрестился троекратно, как положено, выдохнул крепко, и....

А ты говоришь – лосось норвежский. Тьфу!

Разбередил ты мне, однако, мил-человек... Доставай-ка давай из буфета рюмочки, да тарелочку заодно подай... Схожу счас, есть у меня там, немного. Осталося ещё. Как раз для такого случая


© Copyright: Константин Божко, 2013
« Последнее редактирование: 06 Май, 2015, 20:37:36 от Kjamus »
Пользователи, сказавшие спасибо: КЛИМ, Хожалый

Оффлайн Kjamus

  • Куратор
  • Старожил
  • *
  • Регистрация: 19 Янв. 2015
  • Откуда: Онега
  • Сообщений: 5220
  • Лайков: 70
  • Поблагодарили: 2353
  • Рейтинг: +14/-2
  • Кямус
Re: Рассказы От Константина Божко.
« Ответ #3 : 08 Март, 2015, 20:08:07 »
Константин Божко

                                              Караси-карасики

Сижу. Улыбаюсь. С полчаса назад, к озеру, подъехала машина, побрякивая на камушках раздолбанной подвеской. Из неё вылез мужичок-с-ноготок, подняв ладошку козырьком, посмотрел издали на меня, увлечённо швыряющего с лодочки блёсны на стороны света, помахал рукой и, что-то там крикнул. Не докричавшись – далековато было – вытащил из багажника зелёную резиновую надувнушку, принялся усердно её качать, забавно припрыгивая на одной ножке.

Создав необходимое давление, ещё раз что-то крикнув мне, обречённо махнул рукой, погрузился внутрь плавсредства и, бодренько помахивая веслами, поплыл в мою сторону. Приблизился и издали ещё:

– Привет, уважаемый! Ни чешуи тебе. Как рыбалка?

– Привет, и вам, добрый человек, – обычный обмен любезностями посвященных, – Да, никак пока, полдня уже на воде и ни поклёвки.

Мужичок, опустил вёсла в воду, лодочка прокатилась по инерции ещё немного и стукнулась несильно о мой борт.

– И, что у нас сегодня по плану вылова? Каких таких рыб имеем в виду? – мужичок, натурально посмеивается. В чём подвох – непонятно.

– Рыб имеем в виду разнообразных, уважаемый. Всё, что спиннинг держит. И щука, и окунь, и много чего ещё.

– А налим? - спросил он.

– И налим, конечно, в том числе. Куда ж нам без него? – стараюсь соответствовать, поддерживая ироничный подтекст.

– И налим, – задумался о чём-то на секунду собеседник. – Иналим! – наконец обрадованно выдохнул он. – Иналим – оно актуально. Конешно...

Помолчали. Синхронно достали по сигаретке. Дымок клубочком повис над водой. Безветрие.

– И, давно ли вы в наших краях обитаете? Иль таки сами не местный? Спиннинг-то  ваш, богатый, смотрю, на рыбку хорошую предназначен. Как раз для водоёма этого. Рассчитываете? – пытает.

– Ну, а как не рассчитывать, уважаемый, когда и желание, и возможность присутствует, да и время есть? Да, вот, только смотрю я, вы чем-то озадачены? Что-то не так? Может, блёсны не те?

– Блёсны-то, как раз те – озеро не то, – глазки-щёлочки откровенно смеялись надо мной.

– В смысле?

– В смысле, что в этом озере только караси и водятся, уважаемый. Хорошие такие караси. Вон, там, под коряжкой сеточка моя стоит, соберу счас урожай и домой. А приехал, смотрю – глазам не верю… чудак какой-то спиннингом воду мутит, и зачем ему это надо, думаю? Может, случилось чего? Может, заболел человек? Подъехал вот, поинтересоваться, – довольная улыбка не сходила с его лица.

А история-то, на самом деле, простая была. Я, в то время только начинал заниматься спиннингом и незнакомые мне озёра, которых полно вокруг, привлекали чувством новизны и возможностью появления в коллекции дополнительно клёвых мест. Ну и, как это нередко бывает, не спросив, не посоветовавшись со знакомыми рыбачками, выбирая место самостоятельно и по карте, попал на озеро: красивое, с корягами, кувшинками, заливами и отмелями. Озеро замечательное – то, что надо, вот только хищника в нём отродясь не бывало. На радость моему доброму собеседнику.

Мы ещё постояли некоторое время, поболтали, о чём обычно разговаривают на воде тихопомешаные, увлечённые рыбалкой и, довольные друг другом, пожав крепко руки, раскатились в разные стороны. Он к сеточке и карасям, я к машине и домой.

Позднее, не помню уже в каком году, осенью, октябре месяце, кажется, один как обычно, промышляя на дальнем малом озерце, зацепил вертушкой щучку.

Щучка, как щучка – ничего особенного. Небольшая такая, но одна. Не отпускать же? Зря, что ли? Закинул её в пакет и, совсем недолго там порыбачив, отправился к дому. Дома выложил пакет на стол. Подошли дети посмотреть. Маленькая дочь, по-детски восторженно:

– Ой, какая щука!

В этот момент щука зашевелилась, ударила хвостом по столу.

– Ой, а она живая! Пап! А, давай, мы её в ванну отпустим! А?

Ну, и что прикажете делать? Налил воду в ванну. Вода у нас чистая, не хлорированная, можно пить прямо из-под крана и не страшно. Выпустил щуку в ванну. Рыба, ошарашенная свалившейся на неё удачей, стояла в ступоре, чуть шевеля плавниками, приоткрывая и закрывая, едва заметно, жаберные крышки. Через несколько минут, она, сделала попытку двинуться, но упёрлась в край ванны и остановилась под проточной струей из крана.

– Пап! А, давай, мы её совсем отпустим! А?

– Ну, ты что? Отпустим. Куда? Посмотри, как темно за окном? Поздно уже.

– Пап! Завтра воскресенье, па! Давай, завтра и отпустим! Утром!

– Смотри, рано подниму. В шесть утра, – последняя попытка избежать неизбежного.

– Хорошо, я сама поднимусь! – дочь убежала в постель.

Рано утром, ни свет, ни заря, тапочки на голые ноги, побрёл в ванную, смотреть, как там поживает та, которую необходимо спасать от меня.

Щука, на удивление, поживала вполне себе, бодрячком: плавники шевелились, жабры тоже и на жизнь она, похоже, жаловаться не собиралась. А чего ей было жаловаться?

Проснулась дочь, широко зевая, заглянула посмотреть на живую природу. Увидев, что живая природа в природе существует, попыталась её потрогать, но передумала, постеснялась беспокоить объект спасения. Пошла одеваться.

Погрузили щуку в ёмкость с водой, завели машину, отправились её, рыбу, спасать. Пропеллера нам только не хватало. И самолётика из пластика вместо автомобиля. «Ура! Чип и Дейл спешат на помощь!» Никогда бы не подумал.

Приехали на озеро, спустили рыбу в воду. Пока щука приходила в себя, я, словно  реаниматор с опытом, держал её за хвост, подёргивая вперёд-назад, давая возможность жабрам запустить кислород в вялое тело. Наконец, рыба проявила признаки активности и, нисколько не смущаясь, не попрощавшись с нами, медленно отошла от берега и скрылась в глубине.

Да, забыл совсем … Озеро, выбрали поближе к асфальту, то самое, в котором одни караси. И теперь, изредка проезжая мимо, вспоминая эту историю, думаю: вот было бы интересно узнать, как там поживает нами отпущенная щука, одна, средь карасёвого царства. Вряд ли ей есть смысл жаловаться на судьбу. Хотя, пара ей, пожалуй бы, не помешала.


© Copyright: Константин Божко, 2013
Пользователи, сказавшие спасибо: КЛИМ, Хожалый

Оффлайн Kjamus

  • Куратор
  • Старожил
  • *
  • Регистрация: 19 Янв. 2015
  • Откуда: Онега
  • Сообщений: 5220
  • Лайков: 70
  • Поблагодарили: 2353
  • Рейтинг: +14/-2
  • Кямус
Re: Рассказы от Константина Божко.
« Ответ #4 : 08 Март, 2015, 21:18:59 »
Константин Божко

                                           Бабка, клюква и медведь


Одна бабка пошла в лес за клюквой. Дело было осенью, когда ягода та созревает, соком наливается, рдеет боками спелыми под солнышком на покрывале пушистого мха.

У бабки той имелась своя полянка заветная, от чужих глаз припрятанная. Чужим ни-ни. Слишком уж много тут развелось в последнее время охотников за лесною ягодой, метут подчистую сбытчики, супостаты окаянные. Нет. Своё, оно подальше положишь – поближе найдёшь.

Добрела не спеша она до места. Тут, открылась ей в лесу том полянка-болотце маленькая со всей красотою своей неброскою. Внутри: кривые берёзки, да сосенки, да вереск с душистым багульником. Ветрами полярными битые, снегами да стужей изломаны. А по краям, ну как солдаты на посту: сухары хмурые – старики одинокие. Руками-ветвями серыми грозят, кто решится без спроса, их ведома наведаться в тайгу заповедную.

И посреди всего этого, не таясь, по кочкам возвышенным, солнцу радуясь, висит на тоненьких ниточках, рубиновой мелкой россыпью, словно рукою чьей-то щедрой рассыпана – ягода. Клюква.

Достала старая корзиночку, дедом ещё плетённую, и принялась: где по ягодке, а где и горстями целыми наполнять её доверху. И всё бы да ничего, но приключилась тут с бабкой вот какая оказия: вышел на неё медведь огромный из лесу.

Обмерла тут бабка, да с перепугу великого оземь, в мох сырой болотный, и кувырнулась. Медведь подошел не спеша, вразвалочку, принюхался, шевельнул бабку тяжелой своею лапою, ткнул её мордой своей, проверяя: мертва ль та иль просто прикидывается? Но нет, не шевельнулась бабка, сдержалася, виду-то не подала, только сердце невольно ёкнуло, застучало пресильно, да ещё дыхание спёрло. Лишь об одном и молила старая Николая нашего Угодника, чтоб в болотине окаянной той не преставится.

Призадумался было медведь недоверчиво, а мертва ли старушенция? Но, видит: точно, бабка таки откинулась. И чтоб не пропадать добру-добыче нечаянной тут же, на месте и закидал её дерном, мхом да ветками. Так уж у них у медведей положено. На потом оставлять. А сам, дальше по делам своим двинулся.

Прошло сколько-то времени и бабка, не слыша близко шагов косолапого, приподнялася и, прихватив корзинку пустую, без клюквы, по мху бесполезно рассыпанной, бегом, быстро как могла, до деревни, до дому и подалась.
Да, забыл я добавить, что такая вот медвежья оказия с бабкой той случилась уж в третий раз при жизни её. Не верите?


© Copyright: Константин Божко, 2013
Пользователи, сказавшие спасибо: КЛИМ

Оффлайн Kjamus

  • Куратор
  • Старожил
  • *
  • Регистрация: 19 Янв. 2015
  • Откуда: Онега
  • Сообщений: 5220
  • Лайков: 70
  • Поблагодарили: 2353
  • Рейтинг: +14/-2
  • Кямус
Re: Рассказы от Константина Божко.
« Ответ #5 : 08 Март, 2015, 21:59:25 »
Константин Божко


                                                            Помор

Ну, здравствуй, здравствуй, мил-человек! Здравствуй, дорогой! Проходи. Проходи в избу-то. Раздевайся, сапоги скидывай, садись-присаживайся. Рад видеть тебя, однако. Давно ль в краях-то наших? С оказией, аль сам? Спасибо, заглянул, уважил.
 
Чай? Будешь? Чего смеёшься? Да нет, тот-то чаёк мы сообща уж допили, теперь вот хороший пьём. Настоящий. Из пакетиков. «Пыль индийских дорог», – внук сказал. Высокогорных. Не пожалели пыли-то индусы, не пожадничали. А? Как сам? Да, мы-то ничё, живём, коптим себе потихонечку да помаленечку. А, что нам-то будет? Мы – крепкие. Порода такая – поморы.

Поморы? Поморы-то, они от новгородцев. Ранее на земле этой финны ведь жили с саамами. От них, да до сей поры и наименования пооставалися у речек, деревень, да островов. Вот послушай: Тамица – речка, Тапшеньга, Рочева, Кянда, Кондостров, Кегостров, Шомокша – село такое. Вот под Питером говаривали, есть такая – Шамокша… Чувствуешь корни одни? Финны. Всё ж от них. Жили бы сейчас в Финляндии, то-то уж они были бы рады. То-то рады. Ну, да видно не судьба. Им.

Века так с одиннадцатого,  читал я, с юга,  новгородцы начали приходить сюда. Территорию прибирали. Богатые же были места-то. Строили поселения да монастыри, крепости для защиты, но в отличие от предков своих новгородских земледелием почти не занимались, а занимались промыслом: рыба, зверь, жемчуг северный. По побережью. По морю. «Поморье» и назвали тот край. Поморы.

Наименования берегов-то отличаются у нас на Белом море: Терский берег, Карельский, Поморский, Лямицкий, Летний – этот уже на Двине Северной, Зимний берег, Канинский. Наш берег – Поморский.

Холодно говоришь? Ну, дак осень, брат. Осень.

Хотя нынешняя-то, не чета ранешней. Глядь, октябрь, а на улице дождь льёт. Грязь да мокреть. Нету снега. Не падат он в это время. Какой год уж так. А прабабка-то моя Евдокия, в тыща восемьсот семьдесят седьмом году, в октябре, уже на льдине, на припое навагу промышляла. Вот тогда-то было холодно. Да. Так и унесло её на льдине-то. В море. Припой от берега оторвало – её и унесло. С концами. Двадцать три года ей было. Сын малый остался. Пётр.

Да, что там, тогда совсем всё по-другому было. Все рыбу-то ловили. И мужики, и  жонки. Жонки почему? Ну дак так женщин называли у поморов – жонки. Бабами-то сваи заколачивают. Баба – это неуважение. Жонки –  жонки и есть.
 
Ты посмотри ведь и сейчас, вон в той избе бабка Валя живёт, семьдесят ей а помирать, похоже, с удой в руках будет. Заместо евангелия. Не корми ты её – дай на льдине посидеть. Червяка морского осенью заранее накопает себе с избытком, навялит, насушит на печи его, и ползёт себе зимой старая, в катанцах, скрючившись на морозе, по стиге да под гору. К морю Белому. И не остановишь ведь. Там у неё луночка личная имеется, фанеркой прикрытая – не трожь без разрешения. Червяк за щекой, чтоб не замёрз на морозе. Чё ржешь? Не веришь? Червяк морской – он стерильный как. Хочешь попробовать? Достану. У меня есть. Что твои колбаски венские. И по вкусу одинаково. И навага его, червяка, любит. И бабка без рыбы никогда не останется.

Большое село-то ранее было. На Поморском берегу стоим. И народа прежде немало жило. Весело да справно. По спискам Архангельской губернии от 18 года – 1100 человек, в 39 году уже – 540, после войны в 49 м – 390, а сейчас – 100. И то числятся, а на самом деле - пятьдесят. Такая вот демография. Всё вниз. За сто лет – в десять раз. Церковь ладно хоть до сих пор стоит – Никольская, Николая Чудотворца – 1636 года, пятиглавая красавица, отреставрировали слава тебе… Введенский храм вон за нею, колокольня…

Церковь-то когда комсомольцы ломали после революции, один из них, самый начитанный, полез купола да кресты пилить. Так у него, в тот миг, дом свой загорелся. И что удивительно, бросил ведь он всю идеологию-то, да дом свой побежал спасать. В доме том и сгорел. Истинная правда. Вот те крест. А церковь, так и не сломали. Испугались. Стоит родная. До сих пор.

Всё ж раньше здесь было. И корабли прежде строили, и мельницы стояли, и кузницы, и две школы. Одних судовладельцев – шесть было штук. Куда всё подевалося? Эх!
Раньше, летом, камбалу в рюжи да на продольники брали, зимой навагу да кореха со льдины. Дружно. Поморы – одно слово. Средь поморов крепостных-то ведь никогда не было. Рыбаки мы. Свободные. Извечно было так.
 
На лодиях за рыбой и зверя бить ходили. Далёко, за Соловки, аж на Мурман, на Грумант – Шпицберген. Прадед мой ходил. Дед ходил. Дядька ходил. Тот и до войны ещё, да и после. В шестнадцать лет впервой отправился. На мотоботе, из Белого в Баренцево, за треской, пикшей, палтусом. Фотокарточку какой раз показывал: одни лишь мачты в море-океане торчат, а корабля за волною и не видно вовсе. Вот так и было.
 
А денег-то тогда совсем не давали за труд каторжный свой. Натурой платили. И привозил дядька до дому бочку огромную, рыбой солёной набитую – всю зиму тем и кормились. А по весне,  сельдь беломорскую. Жирную.  Привезут её на лошади, гору целую, рассыпную, серебряную. На снег возле избы вывалят – приходи, получай, согласно расписания и положения семейного. Бабки посолят её правильно, сельдь-«веснушку», да так интересно, что постоит она время некоторое, да как начнёт... запах отдавать. Запах такой – хоть святых выноси, ну чисто помер кто. Вот тогда, бабки ею – «веснушкою» и поправляются. Говеют. Для здоровья им полезно и для памяти. А ещё какая рыба? Ну, дак сёмга опять же, да сиг. Осенью, в сеточку.

Только вот последнее время  худо стало. Плохо. Побережье продали вроде частникам каким-то, те и дерут деньги за всё. Лицензии навыдумывали. Народ, поморы, веками ловили здесь для себя да для торговли, а сейчас... Перекрыли, запретили. Облавы, штрафы... Говорят экология совсем плоха и рыбы, мол, у вас совсем не стало. Рыбу, я так понимаю, бабка Валя удой своей обловила. Она ж, что твой траулер, в семьдесят-то лет. Больше-то ведь и некому. А экология – известное дело.. Эх… Экология – онкология. Худо, брат. Плохо. Да...

Но ведь живы? А? И то, слава Богу. Так крест свой и несём. Издосель. Всяко же случалось. Раньше бывало и домой не возвращались. Поморы. Потому и крест поклонный стоит на угоре морском. Как память о душах поморских неупокоенных. Сходим потом. Поклонимся. Когда ведь ещё приедешь, а память – она завсегда уважения к себе требует.


© Copyright: Константин Божко, 2013
Пользователи, сказавшие спасибо: КЛИМ, СеВа

Оффлайн BAPBAP

  • Наставник
  • *******
  • Регистрация: 06 Марта 2015
  • Откуда: Кальи - Северодвинск - Архангельск
  • Сообщений: 1270
  • Лайков: 1
  • Поблагодарили: 171
  • Рейтинг: +7/-0
Re: Рассказы от Константина Божко.
« Ответ #6 : 08 Март, 2015, 22:15:21 »
Очень интересные рассказы. кто такой Константин Божко?
Не будите во мне зверя! Он и  так не высыпается.

Оффлайн Kjamus

  • Куратор
  • Старожил
  • *
  • Регистрация: 19 Янв. 2015
  • Откуда: Онега
  • Сообщений: 5220
  • Лайков: 70
  • Поблагодарили: 2353
  • Рейтинг: +14/-2
  • Кямус
Re: Рассказы от Константина Божко.
« Ответ #7 : 08 Март, 2015, 22:19:36 »
О Косте много можно рассказать,но думаю он позже на форуме зарегится и сам скажет.Хотя времени у него нет совсем.В поход ходили вместе и собираемся снова...http://xn---29-5cdabd7ei7aaq8a3b8e.xn--p1ai/index.php?topic=50.0  Позже расскажу о нашем походе..в той же теме..

Оффлайн Kjamus

  • Куратор
  • Старожил
  • *
  • Регистрация: 19 Янв. 2015
  • Откуда: Онега
  • Сообщений: 5220
  • Лайков: 70
  • Поблагодарили: 2353
  • Рейтинг: +14/-2
  • Кямус
Re: Рассказы от Константина Божко.
« Ответ #8 : 08 Март, 2015, 22:25:02 »
Константин Божко

                                                                        Шивера


Дверь избы низкую скрипучую наружу отворил – солнце в глаза, пар изо рта… Вона как… Утренник! Не ждали! Рано ж ещё совсем, пусть тебе и Карелия.
 
Трава некошеная – нитями серебра. Река-ртуть под горой,– тягучим  затуманенным зеркалом. Берег напротив: листов рябины отражение – разгорается не потушишь. Встал покрепче, руки раскинул крыльями, лицо к светилу плывущему по-над верхушками сонных ещё, задумчивых ёлок. Вдохнул, глубоко-глубоко – не выдохнуть. Заломило где-то там, аж внутри. Перехватило. Морозит же. Утро.

Спустился скользкой тропой к лодке, перевёрнутой днищем в небо. Сгрёб ладонью, расчищая лежащий тонко по ткани нетающий иней. Солнце не успело добраться до него. Вчера ещё: тусклый, нудный с перерывами октябрьский дождь по стылой реке, по лицу, по одежде насквозь. Мелкий, как сквозь сито. А сейчас?
 
Поискал, потыкал пальцем в неровности, царапины – результат знакомства с неизбежными камушками. Нащупал. А, вот она, дыра-то. Ничего особенного, так себе, дыра как дыра, не страшно. А заливало, зато... – дай боже, когда несло через последний в пути порожек этой длинной реки.
 
Лодка тяжелая, под грузом: два мужика, да вещи. Неуправляемая почти. Вкатился в тему и, – вперёд, давай, успевай, рули. Только кто ж рулить позволит? Несёт течением. В сторону не уйдёшь, в затишок за поворотом, там, где чуть омутит. Отдохнуть, снять напряжение.  Нет здесь таких поворотов. Река полого крутит влево и, дальше, прямо и вниз. В перепад высот, в весело гремящий раздрай…

Лопасть весла – вот напасть – треснула поперёк, вчера ещё, под вечер. Зараза, такая. Вовремя, что не здесь, не в порогах. Проволокой из нержавейки, что на кордоне отыскали, подвязались как могли. Как бы и плотно, и надёжно, вроде, но всё равно, надо бы его поберечь. Поймаешь камень, попадёшь меж – их тут как грязи,– обломишь перо – нехорошо совсем тогда. Пиши письма мелким почерком. Куда с одним-то? Не поработать, не отработать. Катись неуправляемым подбитым камикадзе, песни пой. Революционные. Помогает, если что. Серьёзно. Сами попробуйте.

Поток подхватил, потащил, втягивая лодку узким вытянутым языком струи внутрь, в круговерть шиверы. Мелко здесь и без шансов на «избежать». Довольно неприглядная картинка получилась, настоящая шкуродёрня. Скрежет по днищу переваливаясь через очередного подводного истукана. Замирает  нутро ощущая под ногами  каменную твердь. Царапает, режет, жуёт-пережевывает несерьёзную, тонкую ткань плавсредства. Когда собирались в долгий рейс, казалось, надёжнее и быть не может.
 
По берегу, по срезу, там, где течение поджимает, брошены ветром, лежат упавшие дерева. Похоже, ветер двигался экспрессом, узкой полосой, укладывая кое-как  стволы-рельсы. Не теряя время на поиски брода, не придав никакого значения отсутствию мостов, он перепрыгнул с берега на берег и ушел, оставив за собой хаос непролазных вывалов. Что ему мосты –  людские приспособы? Он свободен и не привязан к обстоятельствам, не то, что мы. Нам же,– главное теперь не впереться под торчащие противотанковым ежом изломанные ветви. Влетишь основательно – не вылезешь. Уворачиваемся. Уходим. Ушли. Стихия, твою…
 
Валуны,– те, что всегда навстречу – их явление ощущаешь ещё издали, по хвостам тревожной зыбкой пены, что обозначают их присутствие. Поток катится, несётся через головы невидимых, торчащих лысинами поверху гранитных дураков. Он разваливается по ширине на рычащие фрагменты, собирается в сужении с силами, порождая крутую стоячую волну, лестницей сумасшедшего эскалатора добивающую  утлый наш кораблик. Злая, холодная, она подобна морской и размером, и силой, с мохнатой шапкой-бельком по гребню. Таков осенний мутный шторм на Белом. Швыряет будто щепку – попробуй удержись. И заливает. Заливает. Заливает.
 
Вода не встречая сопротивления  водопадом валится в кокпит. Подтопленные основательно летим отделённые от реки лишь неубедительной переборкой, пусть и неплохо накаченного борта. Насквозь и люди, и вещи. Рулим, пытаемся, вращая башкой по периметру в надежде не вкатиться в гранит от которого точно хорошего не жди…

Вот тогда, наверное, свалившись, очередной раз, круто вниз с волны и поймали, так, что и не заметили даже, камушек, остриём вверх. Дырочка получилась – что доктор прописал. Как под заказ. Аккуратная, треугольничком и под самый транец.
 
Ползая пальцем по примороженной ткани, отыскал ещё несколько царапин, потёртостей, нитками армирования наружу, сквозь которые и просачивалась внутрь стылая ледяная вода. Отметины по краю, вдоль фанерного настила. Насобиралось, короче. С избытком. А впереди сутки ещё. Придётся клеить. Надо. Пусть только солнышко поближе подойдёт, согреет. Потом, когда тронемся, ещё полста миль по воде, а там и к дому. Наконец.


© Copyright: Константин Божко, 2013
Пользователи, сказавшие спасибо: КЛИМ

Оффлайн BAPBAP

  • Наставник
  • *******
  • Регистрация: 06 Марта 2015
  • Откуда: Кальи - Северодвинск - Архангельск
  • Сообщений: 1270
  • Лайков: 1
  • Поблагодарили: 171
  • Рейтинг: +7/-0
Re: Рассказы от Константина Божко.
« Ответ #9 : 08 Март, 2015, 22:41:52 »
прочел без сокращений от начала до конца, что редко бывает.
Не будите во мне зверя! Он и  так не высыпается.

Оффлайн Kjamus

  • Куратор
  • Старожил
  • *
  • Регистрация: 19 Янв. 2015
  • Откуда: Онега
  • Сообщений: 5220
  • Лайков: 70
  • Поблагодарили: 2353
  • Рейтинг: +14/-2
  • Кямус
Re: Рассказы от Константина Божко.
« Ответ #10 : 08 Март, 2015, 22:51:11 »
Константин Божко

                                                             Рудники серебряные

Стою на якоре час, два, может больше. Время остановилось. Мимо, с выхода из раскатистого порога летит река, раскидывая рассерженно по галечникам остывающих берегов последние россыпи золота опавших листьев. Течение накатывает на несерьёзную лёгкую лодочку, тщетно надеясь прибрать её с концами в свои пенные, тревожные объятия. Подхватывает, не отпускает, бросает из стороны в сторону.

Рыбалка, простая здесь:

– Ты кури, брат, а Рыба, она и сама подойдёт.

Воблерок старенький, «рапаловский», составничок попугайского расцвета, обшарпанный изрядно на зубах многочисленных мелких щукарей, болтается себе беззаботно в струе за кормой, сообщая в руку через черный графит спиннинга, лежащего настороженно на надувном боку лодки, о наличии здесь подводных камней и отсутствии намёка на существование в этом неспокойном водовороте предмета охоты. Рыбы.

Дождь, зарядивший с самого утра, своей тусклой, бесконечно серой пеленой, выжимает из напряженного тела последние капли радости от встречи с рекой. По усталой спине, от плеч, через непроклеенный шов реглана, под спасательный жилет, начинается течь. Беда эта, не сулящая поначалу особого беспокойства дремлющему в глубоком анабиозе сознанию, постепенно, не сразу, но всё более и более, начинает мешать, вызывая серьёзное внутреннее раздражение. Надо было давно поменять плащ.

Свитер подмок. Холодно.

– Обессилел, потерял сознание, получил обморожение, появились признаки окоченения, – подсказало услужливое «я». Издевается, зараза.

Октябрь, южное побережье Белого моря – это вам не крайний север Суринама. Реально. Абсолютно разные ощущения. Я думаю. Полез в рюкзак за термосом. Кофе. Согрелся чуть. Руки отошли. Ожил.

Леска вибрирует мелко, напряженно, под ручкой отработавшей давно своё катушки. Выбираю длину метр за метром. Туго против течения. Упористо. Всё очень просто на самом деле и никакого креатива: подтянул к себе воблер, с паузами, остановками по ходу движения, дужку скинул – отпустил воблер обратно по струе. Подтянул – отпустил. Подтянул – отпустил. Туда – сюда. Туда – сюда. Славная такая рыбалка. Правда? Застрелиться что ли? Из спиннинга. Кому ещё такое удавалось? Холод. Тоска.

Москвичи, все всемирной паутины «эксперты», с сайта известной фирмы:

– Леска 0,15мм на сёмгу – оптимально.

Им конечно там виднее, но, собравшись с духом, дискутирую на тему. Пытаюсь:

– Уважаемые, (занудно деликатно), наша Рыба бывает такой, что леска возможно требуется значительно большего диаметра…

Наехали прилюдно, как положено, разве что не послали в дальнюю даль, хотя, как показалось, были потенциально и морально к этому готовы. Ответили, правда, но, не особенно скрывая параллельный подтекст:

– Мы ж тебе корректно объяснили, (пи-пи) но уж если ты и сейчас сомневаешься (пи-пи) то прикупи (пи-пи) тогда себе леску 0.3 (пи-пи)(пи-пи)(пи-пи)...

Из чего сделал вывод, что дискуссия не получилась и полемику пора сворачивать. Да и как объяснишь им, что «аборигены» ловят на существенно больший диаметр, но и его бывает, Рыба рвёт напрочь?

От снасти, конечно, зависит много. А у мужиков, откуда ей быть – снасти? Катушка «Невская», примотанная изолентой к алюминиевой лыжной палке, кольца «сделай сам» железной проволоки, блесна «Шторлинг» единственная, да леска «Клинская» 0.5-0,8 простите, миллиметров. Набор предназначен для возможного ухода от егеря. Скинул в воду и не жалко – сто рублей не деньги. Не пойман – не вор. Дёшево и сердито. Но с появлением сотовой связи, народ стал переходить на вполне приличную снасть. Попробуй, поймай их. Так и живут. Они ловят, их ловят. Северная романтика. Ловят помногу, что характерно. И те, и их. Ну, а я – обыкновенный такой рыболов. Фишер. Не браконьер по жизни. По кустам бегать от егерей не привык. Не моё это. Несерьёзно.

Рыбы нет. И кто придумал: «Рыбалка – это настоящее приключение настоящих мужчин, которое приносит массу приятных эмоций и долгожданные трофеи!» Не верьте! Враньё!

Всё. Пора валить. Поднимаю якорь, иду ниже метров на триста. Там моя вторая точка.



Вторая точка



Принцип результативной рыбалки на Рыбу – облов перспективных мест. Чем больше у тебя таких мест в загашнике, тем больше шансов на успех. Где эти места никто тебе не скажет и не покажет. Перебивайся сам, как можешь. Не можешь – не перебивайся. Хотя, можно ведь и просто тупо «долбить» по площадям – тоже метод. Иногда даже работает.

Точка – тире. Точка – тире. Точка – тире. Рыбы нет. Тире, тире, тире…

Шифрограмма в центр реабилитации лузеров: «Выхожу на точку. Приём»

Якорь за борт. Только не в глубину и не в саму струю. Не надо. Надо в край. Иначе утащит на дно. На раз.

Однажды, не подумав, кинул якорь таким образом. Лодка, зацепившись грузом за донные камни, резко встала и, почти вертикально нырнула носом в поток. Пришлось, барахтаясь в воде, оперативно резать якорный шнур, хорошо, нож всегда под рукой и жилет на теле спасательный. Иначе – кранты. Осенью с рекой не шутят, а Рыба забирает самых озабоченных. Некоторые в это искренне верят.

Течением поджало, верёвка натянулась, якорь протащило ещё пару метров. Всё, встали, вцепились зубами в грунт. Стоим. Место интересное такое. Анализируем.

Основная струя дурью своей, вдарив в длинную каменную гряду, не справилась с ней – отвернула. Ушла плавным изгибом влево, оставив скучать в стороне задумчивые спины здоровенных одиноких булыжников, с узкими, быстрыми протоками меж ними и каменистую отмель, полметра, метр глубиной не более. Ничего особенного. Но над пересечением границ гряды и быстрого течения, благодаря текущему уровню воды возник спокойный дружелюбный пологий слив, переходящий в сужении струй в бурлящий крепкий поток, ввинчивающийся спиралью в основное тело реки. Картинка мелом: «Привет от Шаубергера» – надо будет перечитать.

Дождик прекратился – это приятно. Осень, такая штука – без сантиментов. Радуешься тому, что есть. Снова хочется жить.

Так, смотрим. Что бы ей родимой предложить, из набора спиннингиста-любителя? Вот. Классика. «Тоби», никель, 15 грамм. «Тоби» – занимательная такая шведская железка, работает и на снос, и на паузе в струе. По сёмге, щуке, да и не только. Играет нешироко, не размашисто, а мелко, мелко так дрожит в нетерпении и ожидании Рыбы.

Пора. Встал на ноги, сколько можно сидеть? Поехали:

Сначала от берега к струе широкой дугой. Заброс. Слабину выбрать. Теперь без подмотки. Только течением. На снос. Палку выше. Обойтись без зацепов. К выступающим камням. Там мелко. Там кумжа. Может быть. Отработали. Теперь, пару метров, только дальше от берега и ещё ближе к струе. Отработали. Ещё пару метров ближе. Метр. Веером. Отработали. Добрались до слива. Метров тридцать до него навскидку. Палку ниже, ещё ниже, контролируем, иначе блесну выкинет наверх. Железо работает в руку. Пауза. Кончиком отыграл, два оборота ручкой от себя. Пауза. Отыграл, ещё оборот. Пауза. Анимация. Рутина.

Так, что-то там есть. Зацеп? Да нет… Ощущение коряжки, палки севшей на тройник. Идёт, не упираясь, без рывков и уходов в стороны. Нет, не Рыба пожалуй, если и рыба – то щука кг. на два, никак не больше. Больная. Или в коме. Не шевелится раз. Идёт не показывается. Странно вообще-то. Здесь глубин нет и всё равно не видно кто там. Что-то, похоже, есть и возможно даже немаленькое. Показались очертания в воде. Почему же не выходит наверх? Вот она! Показалась! Серьёзная такая! Рыба! Что и за размер! И вес! Не представляю!

Теперь работаем. Палку выше, фрикцион проверить, глазами встретились, сейчас попрёт. Лишь бы не вниз, не в камни. Оттуда её не достать. Пошла, пошла, вверх! Красавица! Сматывает со шпули так, будто леска ей по барабану и на фрикцион глубоко наплевать. Не замечает его. Силища!

Леска сматывается с нереальной скоростью. Судя по остатку: метров девяносто улетело на раз. Если не остановится – прощай. «Мы славно встретились и славно разойдёмся». Идёт, идёт, идёт. Начинает сбавлять постепенно. Против струи и ей тяжело, не железная. Сейчас развернётся и если ломанёт в слив, за гряду, то…

Внимательно! Надо отработать, слабину, успеть смотать, не дать ей свалиться в струю. Качаем её, качаем, Палку вниз, леску выбрали, палку с усилием вверх. Снова вниз. Выбрали. Качаем. Слив прошла мимо. Уже хорошо. Почему-то нет эмоций. Голова холодная, сердце горячее, совесть чистая. Чекист на задании? Бред!

Ближе к лодке, ещё ближе. Подсак из-за спины, под руку, дальше будет некогда. Встала метрах в десяти, напротив, на течении. Смотрит. У-у-у – монстр! Только плавник и хвост едва шевелятся на поверхности. Качаем, медленно, спокойно, ближе к лодке. Попробовать её подсаком. Спиннинг в правую, подсак в левую, фрикцион только чуть отдать – может оборвать заводные кольца, сломать тройник последним броском. Бросок этот будет – сто пудов будет. Спокойно. Подвёл, коснулся её подсаком, почувствовала, взбрыкнула мощно телом. Водопад брызг!

Леска как отрабатывает – песня! Мне кажется, со шнуром, катушка уже давно бы превратилась в хлам, отправилась к праотцам. Интересно, не скачет эта Рыба, не летает. До десятки они все летают. Как птицы. Туда – обратно. Эта нет. Только давит настойчиво, давит, но не прыгает. Большая Рыба!

Снова двинулась к сливу, снова отрабатываем фрикционом. Чуть зажать. Качаем. Остановилась, пошла, подошла ближе. Подсак? Нет. Не хочет. Ещё раз. Подсак – второй заход. Поместится ли? Лишь бы тройник за сеть мешка не зацепился. Уйдёт. Так бывало, неоднократно. Голова уже зашла внутрь, вот и хвост там. Как-то неожиданно просто. Похоже, таки, ушатал её. Поднимаем. Спиннинг в сторону, одной рукой не поднять – тяжело. Двумя. Вверх. В лодку. Ееееесть!!!

Потом, я долго сидел, судорожно курил одну за одной. Мимо летела, рассыпаясь на сверкающие кристаллы в шиверах, собираясь силами в узких долинах, расплёскиваясь широко в разливах на пути к морю студёная осенняя река. Голова звенела, ни мыслей, ни эмоций, ни-че-го. Пустота. Руки безостановочно дрожали. В ногах лежала огромная Рыба. Серебряная, дикая руда заброшенных рудников, поднятая одиноким старателем на поверхность. Она гипнотизировала, не отпускала, не позволяла отвести от себя взгляд…

Очнувшись, я откинулся всем телом назад, на край лодки, подставив лицо ветру и вновь проснувшемуся дождю. Над рекой, над лесом, над миром, раскинулось бесконечное облачное покрывало с распахнутыми настежь окнами, через которые, истекало безостановочно вниз, прямо в меня, удивительно голубое, холодное, северное небо.


© Copyright: Константин Божко, 2013
Пользователи, сказавшие спасибо: КЛИМ

Оффлайн Kjamus

  • Куратор
  • Старожил
  • *
  • Регистрация: 19 Янв. 2015
  • Откуда: Онега
  • Сообщений: 5220
  • Лайков: 70
  • Поблагодарили: 2353
  • Рейтинг: +14/-2
  • Кямус
Re: Рассказы от Константина Божко.
« Ответ #11 : 08 Март, 2015, 22:54:11 »
Константин Божко
 
                                                                     Озеро


Таёжное озеро – светлая искра в нескончаемом океане мхов, болот, корабельной сосны и стареющих елей. Низкие, местами топкие берега в обрамлении пустых, серых, потерявших прежний самородковый лоск лиственниц. Остатки полусгнивших упавших по сроку древесных стволов. Неживые муравейники. Увядающий, озябший, заиндевелый лес. Холодно. Всё просто – всему живому приходит обусловленный цикличностью природы конец и осень – предвестник этого конца.

Меж седой хвои – берёза, склонившая голову над застывшей спящей водой. Раскидала по брусничникам ветром бесцеремонно оборванные шафрановые лоскуты. Одинокая, обнаженная, одна пред остальным миром. Она стоит чураясь собственного отражения в немом зеркале остывающего  стекла, прикрываясь стыдливо тонкими голыми ветвями под взглядами молчаливых нахохлившихся птиц.
 
Редкие, уже прихваченные первыми утренниками ягоды на потерявшей листву рябине, ещё светятся тускнеющим гранатом на бедном, небогатом красками позднем осеннем мольберте. Но скоро и они потеряют последнюю возможность существовать и, либо упадут вниз на замерзающую землю, либо окончательно превратятся в лёд, дразня видом своим озабоченных пропитанием пернатых, бесполезно раскачиваясь на стылом пронизывающем ветру. До весны.

Гладь озера не подёрнется рябью, не шелохнутся потревоженные движением воздуха голые кусты. Ветра нет. Нет жизни и на поверхности. Даже рыба не подаёт признаков присутствия кругами по воде. Остывшая, замороженная тишина.

И тут, неожиданно, откуда-то сверху, с небес, из серой неподвижности низких  облаков, одновременно во всех уголках  вселенной, проявился лик неизбежной зимы – снег. Словно по мановению  руки, под чьей-то небрежной кистью, растворились, растеклись очертания берегов, а мир окутала светлая невесомая, вышитая белоснежной строкой вуаль. Лишь только первые снежинки коснулись воды – спящее озеро ожило. Вдруг, один за другим, стали возникать круги. Первоначально редкие, они становились всё многочисленнее, пока, наконец, зеркальная  поверхность, рассыпавшись на мелкие осколки, на глазах не превратилась из застывшей в кипящую.

Рыба по всему озеру поднялась наверх, выпрыгивала из воды, бросаясь за каждой  частицей снега. Пытаясь поймать налету неожиданно с неба свалившуюся манну, принимая суровое предупреждение природы за подарок судьбы.
Это продолжалось недолго. Через минуты, озеро, так же неожиданно как и ожило, уснуло.
Я сидел в лодке посреди этого великолепия. Вёсла в воде без движения и без сил. Ну какая может быть рыбалка?

Снег падал  сплошной пеленой, не оставляя  сомнений, – это и есть окончание прежней линии жизни. Но, в то же время, – надежда, что укутавшее мир покрывало, на самом деле, не есть смерть, а лишь очищение данное нам пред возникновением новой жизни. Новой весны.


© Copyright: Константин Божко, 2013
Пользователи, сказавшие спасибо: КЛИМ

Оффлайн Kjamus

  • Куратор
  • Старожил
  • *
  • Регистрация: 19 Янв. 2015
  • Откуда: Онега
  • Сообщений: 5220
  • Лайков: 70
  • Поблагодарили: 2353
  • Рейтинг: +14/-2
  • Кямус
Re: Рассказы от Константина Божко.
« Ответ #12 : 09 Март, 2015, 13:16:46 »
Константин Божко

                                                        Клю-ква


На веточке багульника, торчащей из пушистой болотной кочки, сидела птичка. Наклонив набок свою маленькую головку, она пристально наблюдала за лягушкой, которая там, внизу, на подушке изо мха, раскрыв рот, замерев, смотрела на удивительную тёмно-бордовую ягоду, висевшую на тоненькой ниточке стебелька, прямо над ней.
– Клю, – вежливо поздоровалась птичка.
– Ква, – пробормотала лягушка.
– Клю, – настойчиво повторила птичка.
– Ква, – ответила ей лягушка.
Клю-ква, клю-ква, клю-ква – до вечера разговаривали они. Клюква! Так появилось название этой ягоды. (Дочь из детсада принесла)

Он вышел на это болото уже под вечер, когда на тяжелом неуютном влажном  ковре проявились длинные фиолетовые тени редких, обделённых судьбой  карликовых берёз – искривленных, скрученных в тугие узлы извечной полярной непогодой. До избы ещё довольно далеко, но охотник не боялся затеряться в этих бескрайних мхах. Маршрут знаком, а до наступления темноты всё ещё оставалось время.
Солнце, до сих пор так и не собравшееся на покой, висело себе задумчиво и лениво, касаясь верхушек растрёпанных сосен и пылающих золотом лиственниц. Никуда не торопясь, никуда не спеша, не печалясь о скором завершении дня.

Ижевская вертикалка на ремне за спиной, тяжелый рюкзак, оттягивали его уставшие плечи. Хотелось остановиться, сбросить наконец надоевшую за последние сутки тяжесть. Просто отдохнуть, присесть, прислонившись спиной к одинокой сухаре, разбросавшей на стороны света свои мёртвые серые руки. Болотники – сапоги подвязанные к поясу, нередко проваливались в густую бурую жижу встречавшуюся на пути. Но человек, с трудом преодолевая расстояние, двигался вперёд. Пусть медленно, но настойчиво. Опираясь наскоро вырубленную палку. От  кочки к кочке, от дерева к дереву.

Теряя равновесие, балансируя на зыбкой неустойчивой поверхности, он, скорее по привычке чем по необходимости, старался не слишком шуметь, чтоб не спугнуть осторожную  птицу которая  могла появиться перед ним в любое время. Впрочем, без собаки эта предосторожность выглядела бессмысленной. Брать дичь без пса – задача непростая. Пёс и облает птицу, и поднимет, и предупредит.

Наконец, окончательно утомившись, присмотрев поблизости относительно сухой можжевеловый, стоящий посреди осеннего ржавого покрывала островок, с голыми уже кустами голубики, сосной-недоростком – он упал наземь оперев ружьё на сброшенный с плеч рюкзак. Стёр рукавом камуфляжа разъедавший глаза пот, отстегнул от ремня армейскую алюминиевую флягу с водой, сделал пару неспешных глотков утоляя  жажду. Отдышался и, глядя рассеяно по сторонам, увидел, вдруг, неподалёку на мшине, в пределах досягаемости руки, сидящую лягушку. Которая, похоже, совсем не собиралась бежать от незнакомца. А, напротив, застыв, с интересом и любопытством наблюдала за ним не шевелясь, приоткрыв в удивлении свой большой рот. Над головой её, с пушистой кочки свисала тёмно бордовая, крепкая, сочная спелая клюква. Он усмехнулся про себя такому странному совпадению – удивляясь лягушке, её бесстрашию и любопытству – и, потянувшись рукой, коснулся пальцами ягоды...

Чувство тревоги, а с ним и ощущение опасности пришло к нему внезапно. Ниоткуда. Как ветерок по лицу. Внешне ничего и не изменилось и, казалось, нет причин для беспокойства. Но в то же время, возникло щемящее понимание – что-то обязательно должно произойти, здесь, в эту самую минуту. Он вскочил на ноги и всего в нескольких шагах от себя, совсем близко, увидел бредущего прямо на него медведя.

Удивительное дело: мир словно притормозил, почти остановился, продолжая движение лишь на уровне ощущений. В возникающих  в сознании картинках-кадрах непредвиденного  сюжета. Будто со стороны, спокойно, с некоторым недоумением даже, наблюдал он происходящее, не замечая за собой ни паники ни страха. Скорее, даже с некоторым  удивлением и любопытством изучая этот новый для него, незнакомый статичный мир. Словно висящую напротив  картину. В мельчайших подробностях и деталях:

Мгновенно вставшую дыбом шерсть на загривке зверя, плотно прижатые к черепу уши, начало движения и бег по нарастающий в его сторону. Широко раскрытая,перекошенная, оскаленная пасть с пожелтевшими уже клыками и капельками слюны на оттопыренной нижней губе – качающейся словно маятник, из стороны в сторону, в такт прыжкам. Под уходящим солнцем было отчётливо видно, как в отливе тёмной с подпалинами шкуры перекатываются крупные мышцы. А глухой сдавленный рык - выдох, возникающий каждый раз при ударе лап зверя о землю неумолимо приближался к нему.
 
Сторонним наблюдателем, он видел собственную руку, которая тянулась к оружию. Видел как переломленные стволы  выдавили  эжектором  наружу,  противоестественно яркие в данных обстоятельствах, красные пластиковые гильзы наполненные мелкой  дробью. Физически ощущая время – чувствовал: как пальцы медленно, слишком медленно, выдирают гильзы из стволов выбрасывая их нестреляными себе под ноги. Как не замечая боли в сведённых судорогой от неимоверного напряжения руках, ногти рвут липучку клапана камуфляжа, под которым, в нагрудном кармане, упакованные в целлофан для герметичности, лежали два патрона. Целых два патрона с пулями. И как целлофан обмотанный скотчем трещал под зубами, но почему-то никак не хотел поддаваться. А когда, наконец, порвался – один из патронов выскользнул из рук и полетел далеко в сторону, медленно вращаясь, разбрасывая отблески латуни в остывающей вечерней атмосфере.
 
Он был уже совсем рядом. Человек ощущал тугую волну его приближения  и ясно понимал – поздно. И он уже не успевает, и не может ничего изменить. Ни послать патрон в патронник, ни вскинуть ружьё, ни выстрелить. Вопреки инстинкту самосохранения  в  голове возникла нелепая мысль, что нельзя, ни в коем случае нельзя  придавить одинокую дуру-лягушку.  Мысль эта заставляла его зачем-то тратить стремительно ускользающее время и просчитывать  траекторию  падения при неизбежном столкновении тел. Чтоб не навредить, чтоб спасти, а не спастись самому. Он стоял и ждал. Просто смотрел на приближающийся конец.

Но случилось невероятное. В  самый последний момент, последнюю секунду, не добежав до жертвы – медведь неожиданно, резко отвернул, чудом не сбив человека. И, без остановки, не оглядываясь, помчался куда-то в сторону ломая низкий кустарник, поднимая за собой летящий клочьями мох.

Ноги дрожали, в висках безостановочно пульсировала кровь: клю-ква, клю-ква, клю-ква…

Переведя дух, справившись с нервами, он подобрал под ногами выпавшие патроны, загнал пули в стволы. Потом, поднял рюкзак на плечи, подмигнул ошарашенной, обалдевшей от увиденного лягушке, посмотрел пристально вверх, в небо, покачал головой и тронулся в путь. Домой. Солнце, заметно заскучав, падало по наклонной вниз, из последних сил цепляясь за острые  верхушки призрачных елей.


© Copyright: Константин Божко, 2013
« Последнее редактирование: 09 Март, 2015, 13:20:04 от Kjamus »
Пользователи, сказавшие спасибо: КЛИМ

Онлайн КЛИМ

  • Одобренные
  • Старожил
  • *
  • Регистрация: 14 Янв. 2015
  • Откуда: Соломбала
  • Сообщений: 7133
  • Лайков: 56
  • Поблагодарили: 932
  • Рейтинг: +42/-0
    • Прометей. Изготовление Корпусной Мебели на Заказ.
Re: Рассказы от Константина Божко.
« Ответ #13 : 09 Март, 2015, 13:37:35 »
Класс. :10: :2:
8911572Ч202 можно на ты.

https://vk.com/klimovav
 Добавляйтесь в друзья!

Оффлайн Kjamus

  • Куратор
  • Старожил
  • *
  • Регистрация: 19 Янв. 2015
  • Откуда: Онега
  • Сообщений: 5220
  • Лайков: 70
  • Поблагодарили: 2353
  • Рейтинг: +14/-2
  • Кямус
Re: Рассказы от Константина Божко.
« Ответ #14 : 09 Март, 2015, 15:27:16 »
Константин Божко


                                                       В Карелию


Нет – Мишка не маменькин сыночек. У него мотоцикл и велик, лес и спиннинг, море и лодка – всё, что надо мужику в четырнадцать лет. Дома: дрова наколи, воды принеси, с братом повозись – дел немало. А ещё  школа, учёба, и пусть высоких звёзд с неба не хватая, он тянется, тем не менее, старается, хоть и соблазнов вокруг … – вагон с тележкою. Какой же он маменькин? Нет – Мишка не маменькин сыночек.

В летние каникулы отец позвал Мишку с собою в поход. Далеко, в Карелию, на рыбалку. Там, по рассказам, щука живёт немалая. Не просто немалая, а хорошая такая щука – то, что надо. Отец фотографии показывал. Таких больших в Мишкиной речке, что под самым окошком течёт, отродясь не водилось. Речка мелкая да узкая, щука в ней под стать самой речке – худа да страшна. Хоть спиннинг и не стоял без дела, да только, что это была за добыча? Какая ж это скажите щука? Так, название одно. Смех, да и только. Поэтому в Карелию так в Карелию. Кто ж откажется?

В тайге было весело и знакомо. Не впервой.  С пацанами на озёра с ночёвкой гоняли на мотоциклах. Первый раз так далеко – это правда. Но так даже и лучше и интересней: в палатке, у костра, верхом на лодке через пороги ... Красота.

Многое тут в диковинку. На речке, по которой сплавлялись, попадались бобровые плотины: сваленные в кучу огрызки веток, деревьев, хлама какого-то. Бобры-работяги, постарались от души. Приходилось кое-где перетаскиваться самим и перетаскивать лодку. Тяжело, конечно, но нормально. Мишке не привыкать.

Порожки, камушки, по которым весело скакать, когда один и налегке, а когда с поклажей, с лодкой, то непросто. Но Мишка терпел, не ныл, работал. Хмурился только, больше от усталости, чем от плохого настроения. Поход как поход. Ничего особенного.

Первая щука повисла на его леске на второй день. До того спиннинги даже и не вынимали. Ни к чему было, торопились в большую реку. Потом ночевали на стрелке, соединении двух разноимённых потоков. Лишь назавтра, наконец, оторвались  от души.

Щука была хоть куда! Килограмм, никак не меньше. Мишка, таких больших у себя дома в жизни не встречал. Он долго вопил от восхищения, пугая озадаченных птиц, радуясь улову, и, немало был огорчён, когда отец, похвалив его, сказал, что щуку надо отпустить и, что будут щуки гораздо – гораздо больше. Почему-то, в это не совсем верилось, да и не привык он щук отпускать. Но, что поделаешь? Отец сказал. Приходилось мириться.

Щука шла косяком на его вертушку. Отец удивлялся, Мишка не успевал их вынимать из реки и отпускать обратно. Их размер и вес постоянно увеличивался и, вот, наконец, из-под коряги, – упавшего поперёк течения ствола – ему улыбнулась удача. В блесну вцепилась рыбина совершенно нереального размера. Потом уже, когда её вытащили, оказалось, что она весит больше трёх! Это было нечто! Это было просто невозможно!  Но, самое главное – отец разрешил её взять. Потому что всё должно быть вовремя. Наступал вечер, а там стоянка, и костёр, и котелок и уха.
А ещё через день случился и вовсе триумф. Из реденькой травки, перед истоком реки из озера, на отмели, – глубина там по колено воробью – вышла щукенция, ну просто потрясающая. Пока отец подставлял под эту громадину подсачек, у Мишки безостановочно дрожали руки, сохло во рту и очень хотелось, чтобы она не сбежала, только б не ушла. Это было бы совсем нечестно с её стороны. Неправильно.

Непростая это была щука, необычная. С непропорционально большой головой, узким худым телом и, что самое странное, на её спине были две отметины.  Раны. Раны эти располагались на приличном расстоянии друг от друга и, было похоже, что они возникли не от воздействия сетей или иных рыбацких приспособлений – они здесь, в этих краях, просто запрещены, – а отчего-то иного.

Консилиум, посовещавшись,  решил: щука получила пробоины в результате нападения орлана, который, как известно, является рыбоедом. Такая рыбина была вполне ему по силам. Но, похоже, не в тот раз. Видимо орлан таки не рассчитал вес добычи и вынужден был отказаться от обеда. Впрочем, как оказалось, щуку это не спасло. Изрядно исхудавшая от полученных ран, она, немного погуляв для вида, сдалась, на Мишкину на милость. Щука весила чуть больше семи килограмм. Новичкам везёт – каждому известно. За весь поход большей никто так и не поймал.

Потом была ещё рыбалка: судаки, окуни, язи. Потом пороги, шиверы, разливы. Всё было.

Засыпая, уютно пристроившись на вещах, под ровный, заунывный  звук работающего лодочного мотора, везущего Мишку к окончанию его  длинного путешествия, к пристани на берегу огромного озера, ему виделась большая, самая большая, в его короткой пока ещё жизни щука. Представлялись удивлённые, потрясённые и чуть завистливые глаза знакомых пацанов, и радость мамы и брата, которые ждут дома. Ждут его. Ему будет, что им рассказать.

С этими мыслями, с чувством хорошо выполненной работы, Мишка спокойно уснул.


© Copyright: Константин Божко, 2013
« Последнее редактирование: 06 Май, 2015, 20:42:16 от Kjamus »